Встреча длиною в жизнь. К.Ф. в науке

emikh 13.09.2012 0

1. Аспирантура по К.Ф.
2. К.Ф. в науке
3. К.Ф. вне формул
Примечания

Мне и легко и трудно писать о К.Ф., как об ученом, т.е. о сущности этого человека. Легко, потому что я знаю о его научном пути все или почти все. Трудно, потому что с близкого расстояния можно видеть лишь часть айсберга, а я всегда был рядом с К.Ф., даже когда оказался в зырянском захолустье. Поэтому буду рассказывать лишь о своих личных впечатлениях, сохраняя взятый мною тон неказенного повествования.

Когда я завершал работу над дипломным сочинением, появилась на свет первая книга К.Ф. по теории оболочек8). Сейчас у него ровно восемнадцать книг, включая  две, переведенные на английский язык в США. По четырем книгам я являюсь соавтором К.Ф. У меня, разумеется, есть все его книги с дарственными надписями. В связи с этим вспоминаю первый, подаренный мне, тогда аспиранту первого курса, оттиск с надписью «Премногоуважаемому Евгению Ильичу от автора» [2]. Очевидна издевка «дары приносящего». Всякий, кто запасется терпением прочитать мои записки до конца, поймет по совокупности изложенного, что именно в лицемерии К.Ф. так никогда и не преуспел. А что касается надписи на оттиске, то я к ней отнесся философически. И сейчас, чуть ли не полвека спустя, испытываю ностальгический трепет, беря в руки этот первый знак какой – никакой причастности к делу Учителя…

Я был свидетелем его первого в жизни крупного поражения. К.Ф. «завалили» на защите докторской диссертации.

Был непродолжительный период, когда запрещалось защищать докторскую диссертацию на Ученом совете по месту работы. А так как Ученый совет по защите диссертаций на соискание степени доктора физико-математических наук по специальности «теория упругости и пластичности» в Ленинграде был только при университете, К.Ф. решил «попробоваться на роль» доктора технических наук в «железке»9). Сразу скажу, что диссертация была совершенно теоретической и риск К.Ф. можно оправдать лишь с позиций известного афоризма: нет ничего более прикладного, чем хорошая теория. Правда, еще у него были очень авторитетные оппоненты – Анатолий Исакович Лурье, Соломон Григорьевич Михлин, Анатолий Петрович Филин. Для непосвященных поясню, что оппоненты, соглашаются стать таковыми, если убеждены в состоятельности диссертации. В противном случае приглашаемые на роль оппонентов просто от нее отказываются. Это правило, конечно, негласное и касается только «умных наук».

Завалили К.Ф. с перевесом то ли в один, то ли в два голоса. Мне довелось читать стенограмму защиты. Это шедевр драматургии. Например, когда К.Ф. уже совсем достала своими вопросами Ч., известная в основном в Ленинградских кругах своими стараниями в области теории оболочек, он обратился к членам Ученого совета:

– На глупые вопросы обязательно отвечать?

Но самые глупые вопросы были впереди. Вопрос человека из ЛИСИ:

– Вот Вы хотите получить степень доктора технических наук, а знаете ли, какой коэффициент Пуассона у железобетона?

Мне рассказывали, что этот «технический асс» накануне защиты бегал по ЛИСИ и интересовался у встречных про злополучный коэффициент. Видимо, бедный, так и не узнал, коль скоро решил спросить об этом у К.Ф.. И где? Прямо на защите! А что же К.Ф.? Он, вместо того, чтобы посмеяться, решил помочь товарищу и стал в спешке выводить на доске формулу для коэффициента Пуассона железобетона, отталкиваясь от соответствующих коэффициентов бетона, строительной стали и от уровня армирования. Из-за спешки у него что-то «не срослось», и он в сердцах прекратил упражнения. Помню, что при чтении стенограммы меня иной раз так и подмывало вмешаться: «Климентий Феодосьевич! Будьте похитрее!».

Много воды утекло в Вычегде. И вот уже мой ученик, Владимир Леонидович Никитенков, получает от К.Ф. наставления о том, как вести себя на защите докторской диссертации:

– Не вздумай, Володя, чей-нибудь вопрос назвать глупым…

Я преклоняюсь перед стойкостью, с которой перенес К.Ф. свое фиаско. Через год или два отменили запрет на защиту докторских по месту работы, и он при тех же оппонентах был единогласно поддержан Ученым советом мат-меха в своих притязаниях на степень доктора физико-математических наук. Я видел его докторский «кирпич». На титульном листе слова «доктора технических наук» были заклеены полоской бумаги с напечатанным текстом «доктора физико-математических наук»…

Имя К.Ф. сделалось широко известным после выхода в свет второй части его книги по оболочкам [3]. Пророчество В.В. Новожилова: «Мне кажется, что книга моего ученика К.Ф. Черных займет достойное место среди своих старших собратьев», высказанное им в предисловии к первой части, сбылось очень быстро. Не вдаваясь здесь в подробности, скажу, что книга К.Ф. по линейной теории оболочек как-то сразу стала классической, обретя весьма высокий индекс цитирования. И это несмотря на ее сложность для восприятия, связанную в основном с граничными величинами, которые выведены для края произвольно расположенного в семействе координатных линий. Иными словами, используемая К.Ф. форма представления граничных величин очень трудно воспринимались оболочечниками, воспитанными на книгах В.З. Власова, В.В. Новожилова, А.Л. Гольденвейзера. «Масла в огонь подливали» деформационные граничные величины, введение которых в линейную, а позднее в оригинальной форме и в нелинейную теорию оболочек считаю главным результатом К.Ф. в этой области механики. Ученики же К.Ф. довольно быстро освоились с деформационными граничными величинами и оценили их возможности. Помню, как-то мы с В.М. Мальковым спорили о расчленении этих величин, то и дело озвучивая бессмысленные для постороннего человека буквосочетания «Ку ню-ню, каппа тэ-тэ, ку ню-эн» и т.п. Присутствовавший в комнате, но упущенный нами из поля зрения В.В. Понятовский, не выдержав, воскликнул:

– Вы бы со стороны послушали свои «ку ню-ню»! Это же дуэт полоумных!

Надо сказать, что сам Владимир Викентьевич так и не воспринял аппарат теории оболочек, предложенный К.Ф., оставаясь всегда и во всем убежденным последователем своего учителя В.В. Новожилова.

Книга К.Ф. в скором времени была переведена машинным способом на английский язык в США [4]. Интересно, что сам автор узнал об этом лишь в начале семидесятых от удивленного его неосведомленностью Войцеха Петрашкевича10), профессора из Гданьска. Разговор происходил в моем присутствии в кабинете В.В., в котором обычно «восседали» мы с К.Ф., а сам академик на моей памяти так ни разу и не появился. Факультет ПМ-ПУ располагался тогда в бывшем Александровском институте девиц мещанского происхождения на Смольной улице. Это было мое последнее рабочее место в Ленинграде. Возвращаясь к машинному переводу обсуждаемой книги, замечу, что В. Петрашкевич достал-таки экземпляр переведенной монографии и прислал его автору…

После выхода в свет книги по линейной теории оболочек К.Ф. оставил линейную тематику. Тогда от него неоднократно можно было услышать ставшую крылатой фразу «в линейной теории оболочек все вытоптано». Тут нужно заметить, что К.Ф. всегда занимался собственно механикой, т.е. моделями, но практически не обращался в своих исследованиях к численным методам анализа этих моделей. Это я к тому, что работы по линейной теории оболочек интенсивно публикуются и сейчас, но в основном с уклоном в сторону численных методов и нестандартных материалов.

Эхом из прошлого «прозвучали» защиты Ф.М. Свойского, В.М. Малькова, В.И. Кругляковой, когда их руководитель уже вовсю «погряз» в тензорном формализме применительно к механике твердого тела. Он ездил на всевозможные тематические школы, где излагал свои и не свои результаты в виде некоторого курса типа «Введение в нелинейную механику твердого тела». Это был период увлечения формалистикой Клиффорда Трусделла11), о чем К.Ф. сам исповедуется в своих воспоминаниях12). Наиболее полное представление о названном курсе в период его достаточно основательной проработки можно получить из обширной (63 страницы) статьи13) в посвященном пятидесятилетию К.Ф. Черныха межвузовском сборнике, изданном в Куйбышевском университете…

Лаборатория теории оболочек входила в состав НИИ математики и механики. Она работала в автономном режиме при неназойливом патронаже со стороны В.В. Новожилова. Проводились семинары по оболочкам, собственными силами выполнялись хоздоговорные исследования. Однако для лаборатории было важным то, что она была приписана к кафедре теории упругости, семинар которой пользовался известностью далеко за пределами Ленинграда, выпускался сборник трудов кафедры «Исследования по упругости и пластичности». К.Ф. с целью апробации своих результатов, связанных с построением и использованием различных тензорных базисов, сделал соответствующий доклад на семинаре «нашей» кафедры. Меня удивила та агрессия, с которой был встречен этот доклад. Я сперва не мог понять, в чем тут дело, но один из нападавших объяснился предельно просто:

– Мы ведь не лезем в твои оболочки! Что же ты лезешь в нашу тематику?

Вряд ли сказавший это отдавал себе отчет, что и где он говорит. Примерно в такой же ситуации, герой черно-комедийного фильма про изворотистых ментов как заведенный повторял:

– Это наша корова, и мы ее доим!

Оказывается, что территория была помечена, а К.Ф. этот факт проигнорировал.

Время от времени элементы недоброжелательства со стороны отдельных сотрудников кафедры проявлялись исподтишка. Помню, как после последнего доклада В.В. Новожилова по теории оболочек, который он сделал в Доме техники на Невском проспекте, и на который я специально приехал из Гатчины, К.Ф. на выходе отозвал меня в сторону:

– Ты, знаешь, мне сейчас пожаловался знакомый из Политеха. Говорит, что позвонил к нам на кафедру, чтобы узнать время очередного семинара и тему доклада. На другом конце провода выдали соответствующую информацию, но при этом добавили, что если он хочет потерять два часа, то пусть непременно приезжает. После вопроса «кто говорит?», повесили трубку.

Интрига уже в том, что это был наш с К.Ф. доклад по расчленению граничных условий подкрепленного края.

В ответ на доверительное сообщение К.Ф. я допустил бестактность:

– Этот удар предназначался Вам, Климентий Феодосьевич! Я для них – не цель.

Он посмотрел на меня как-то испытующе:

– Знаешь, Женя, не надо делиться врагами…

Переход от линейной теории оболочек к нелинейной механике упругих тел, в том числе и тонкостенных, был у К.Ф. довольно длительным и трудным. В связи с учетом геометрической нелинейности, связанной с большими деформациями, встал вопрос о ее совместимости с упругими свойствами материала. Эти противоречия вывели на резиноподобные материалы, допускающие большие упругие деформации. Тут пришлось опять вторгнуться на «помеченную территорию», искать содержательные задачи и состоятельных заказчиков. К.Ф. развил бурную деятельность, и скоро едкие реплики В.В. об антимеханике уступили место, сперва молчаливому одобрению, а затем и открытой поддержке.

У К.Ф. всегда были обширные планы на обозримую перспективу. Эти планы были связаны с написанием череды монографий. Он загибал пальцы на руках, перечисляя книги, которые собирается написать. Число этих книг «зашкаливало» за возможности обеих рук. Я вежливо выслушивал, хотя испытывал серьезные сомнения, которые основывались на следующем. Беседы эти велись, во всяком случае, после 1975 года. Последняя монография была написана К.Ф. в 1964 году. Справочник – не в счет, так как в нем излагаются, вообще говоря, известные результаты. Работа над учебным пособием «Введение в механику сплошных сред»14) до неприличия затягивалась. Книга периодически кардинально перерабатывалась, теряя в единстве стиля и в связности изложения. А тут десяток новых книг, для издания которых по прецеденту названного пособия понадобилось бы как минимум половина календарного века.

И все же планы К.Ф. сбылись, хотя и не во всех деталях, что вполне естественно при их «громадье». Прорывной здесь была его книга по нелинейной теории упругости, опубликованная в Ленинградском отделении издательства «Машиностроение» в 1986 году, т.е. всего через два года после многомучимого учебного пособия. В предисловии В.В. Новожилов отметил, что «книга значительно расширяет традиционные границы проблематики теории упругости». Это было знаком очень серьезного признания…

В связи с книгой по нелинейной теории упругости я испытал в свое время «шлепок» по самолюбию. Дело в том, что К.Ф. сам обратился ко мне с предложением прислать ему материал по закритическому поведению стержня между двумя жесткими преградами. Как я уже писал в воспоминаниях о В.В., в этой задаче мною, совместно с учениками В.Н. Тарасовым и Д.В. Холмогоровым, получены интересные, по большей части аналитические, результаты, что и было отмечено при обсуждении моего доклада на семинаре кафедры вычислительных методов механики деформируемого тела ЛГУ, которой в то время еще заведовал К.Ф.. Я оформил соответствующий материал, отослал К.Ф. и очень быстро получил письменное уведомление: «Женя! Ваши материалы трансформированы в параграф. С приветом, К. Черных. 28.04.83». Как-то, возвращаясь после отпуска из Тирасполя через Ленинград, я зашел в магазин технической книги, что на улице Пушкинской в конце Невского проспекта, и обнаружил в продаже книгу К.Ф.. Купив сразу несколько экземпляров книги для себя и учеников, я стал искать в ней свой материал, но не обнаружил его ни при поверхностном, ни при детальном рассмотрении. К.Ф. мне пояснил потом причину, по которой мой материал оказался за бортом книги – в нем-де содержались численные расчеты, которые не вписывались в общий стиль изложения. Со временем, конечно, «кот исчез, но его улыбка осталась»…

Кстати по поводу численных расчетов. Как-то разговор о книге по нелинейной теории упругости зашел при В.В. и тот посетовал, что, дескать, примеров маловато. На что К.Ф. очень твердо возразил:

– У меня примеров больше, чем в других нелинейно-упругих книгах вместе взятых.

В.В., видимо, согласился, потому что промолчал…

Через два года после выхода в свет «черной книги», как мы для краткости называем между собой книгу по нелинейной теории упругости исключительно из-за ее антрацитовой внешности, К.Ф. издает сразу две книги – учебное пособие «Теория больших упругих деформаций» (совместно со своей ученицей З.Н. Литвиненковой) в Издательстве Ленинградского университета и изящную монографию «Введение в анизотропную упругость» в издательстве «Наука». Далее, как в той серии «Книга за книгой», что хранится в памяти с детских лет: 1991, 1996, 1996, 1998, 1998, 1998, 1999, 2000, 2001.

В предисловии к последней из названных книг академик В.В. Новожилов написал следующие замечательные слова:

«Нужно иметь немалое мужество, чтобы взяться за изложение анизотропной теории упругости в самой общей ее (нелинейной) форме. Ведь очевидно, что при этом неизбежна встреча с выкладками и формулами, которым практически невозможно придать обозримость, и нелегко убедить читателя в их прикладной ценности. Однако сильная сторона К.Ф. Черных как раз состоит в умении преодолевать трудности именно такого рода».

Через десять лет книга была переиздана в США [5], «потолстев» почти в полтора раза (от 190 до 248 страниц).

И все же, основные результаты, полученные К.Ф. в нелинейной механике, связаны с формированием нового ее раздела – физически и геометрически нелинейной теории трещин. Соответствующая монография, опубликованная издательством «Наука» (1996), ждет своих ценителей и я уверен, что рано или поздно она их дождется.

Читателя, который на серьезном уровне намерен ознакомиться с последними работами К.Ф., отсылаю к самим работам. Здесь же свою задачу вижу в том, чтобы создать общее впечатление о творчестве подвижника науки, каковым К.Ф. безусловно является. Интересно, что он так и не был избран в Академию. Уже совсем недавно он мне сказал:

– Ты думаешь, я не знаю, что нужно делать, чтобы попасть в Академию? Знаю! Но делать этого не буду. Вот и все.

Для ученого такого уровня как К.Ф., в условиях отечественного «табеля о ценностях», полученная недавно Государственная премия15) – утешительный приз за жизнь, целиком посвященную науке…

У меня нет ничего особого в памяти о К.Ф., как о преподавателе университета, тем более что я его лекций никогда не слушал. Но все же пару эпизодов расскажу.

Ко мне однажды подошел профессор Виктор Сергеевич Новоселов, о котором имею самые теплые воспоминания. Его научные интересы лежали в области динамики точки переменной массы, а общественные – в области управления партийным контингентом. Короче, он был секретарем парторганизации.

– Ты, как партгруппорг, поговори с Климом. Он на четвертом курсе читает механику сплошной среды. Там же сплошной тензорный анализ! Пойми, студент четвертого курса – это уже дуб, а он ему втолковывает тензорный анализ. Уму непостижимо!

Я поговорил. К.Ф. согласился, но ничего не изменилось.

К.Ф. Черных и премьер-министр М.М. Касьянов при вручении
Государственной премии РФ

 Раз уж вспомнил о Викторе Сергеевиче, то расскажу еще об одной его просьбе:

– Поговорил бы ты с Климом о вступлении в партию. Фронтовик. Мама – почетный ветеран Гражданской войны. Поговори, может быть, тебя он послушает.

Он явно преувеличивал мои возможности, но я попытался затеять разговор о вступлении К.Ф. в партию. Ответ был примерно таким:

– Валентин Валентинович никогда не был членом партии, а он и академик, и лауреат Ленинской премии, и Герой Социалистического Труда. (Читатель, видимо, обратил внимание на то, что вопрос и ответ лежат в несколько разных плоскостях.)

Кафедрой К.Ф. руководил до 65-летнего возраста, а далее запрещалось по тогдашним нормам. Эту эстафету от него принял Ю.М. Даль. Что касается курсов, которые читал К.Ф., то их содержание всегда совпадало с его научными интересами. Примерно год назад он решил читать спецкурс по теории функций комплексной переменной. Ввели в программу кафедры такой спецкурс, но К.Ф., после нескольких вводных лекций по ТФКП, стал читать теорию трещин, в области которой сейчас лежат его научные интересы. Студенты взбунтовались. Пришлось опыт прекратить. Мне об этом рассказал Юрий Михайлович, правда, в доверительном режиме, но я думаю, что срок доверительности уже истек, тем более что и крамолы-то тут никакой нет. Когда я попытался узнать у К.Ф., что это за история со спецкурсом, он ответил кратко:

– Ну их к черту.

Оставьте комментарий »